Поскольку мы застряли, то я перепрыгиваю кусок, и, покинув "Левиафан", оказываюсь на острове Св. Эльма.
Черный дракон не помнил, сколько ему лет. Даже сбился со счета, сколько лет он уже безвылазно сидит в этой пещере. Сто, двести? В пещере не было дня или ночи, было лишь слабое свечение подземных растений, отражающееся в многочисленных драгоценных камнях, являющихся только частью несметных богатств, устилавших пол пещеры.
Часть сокровищ появилась в пещере еще до дракона. Видимо их собрал его предшественник, чьи кости, возможно, были погребены под грудами золота, оружия, драгоценной утвари и других безделушек. Часть сокровищ собрали пираты, но, когда дракон обосновался на острове, он легко сделал так, что пираты забыли о пещере. То есть, не то, чтобы забыли. Они, вроде, помнили, что была, дескать, такая пещера. Но потеряли к ней интерес после нескольких неудачных попыток ее найти. А кто не потерял интерес, тот расстался с жизнью. Причем, никто точно не мог вспомнить – как и при каких обстоятельствах. В конце концов, пещера стала легендой. Вход в нее дракон завалил, но перед этим создал монолит, который должен был показать другим драконам, буде те решат невзначай пролететь мимо, что остров занят, и хозяин не хочет, чтобы его беспокоили.
Обычная пища уже давно не нужна была дракону. Ему хватало энергии, исходящей от драгоценных металлов и минералов. Он засыпал и просыпался, и вокруг был все тот же полумрак пещеры. Иногда дракон видел сны, в них он был молодым бронзовым драконом, и рядом с ним была та единственная, за бессмысленную и нелепую гибель которой он превратил в пылающие руины, а затем сровнял с землей целый город. Но это было так давно. После этого он потерял интерес ко всему и уединился на этом острове. Пираты, как уже было сказано выше, его мало беспокоили. Некогда великолепный бронзовый цвет чешуи дракона с годами потускнел и стал почти совсем черным. Впрочем, в полумраке пещеры это не имело никакого значения. Дни проходили за днями, годы пронеслись над островом. Пираты сделали на нем свою базу. Затем база была разгромлена во время атаки "Левиафана" под командованием капитана Дерфа.
Монолит сразу привлек внимание Квестора, еще при подлете к острову. Его неестественно ровные грани вызывали ощущение грозящей опасности и желание оказаться подальше от этих жутких скалистых берегов. Однако именно монолит и наводил на мысль, где искать его создателя. По крайней мере, он должен был в этом помочь. Квестор неосторожно провел траекторию своего полета прямо над острием монолита, и тут же чуть не поплатился за неосторожность. Сильная защитная магия парализовала и швырнула прямо на торчащий в небо огромный шип. Чудом увернувшись от смертельного острия, Квест вернул таки способность двигаться и, в последний момент, сильными взмахами крыльев прервал падение и сносно приземлился у подножия монолита. Закончив трансформацию, Квестор осмотрел основание монолита и обошел его. Нигде не было видно никаких отверстий или надписей. Ничего, что говорило бы о направлении дальнейших поисков.
Квестор подошел к монолиту и приложил ладонь к поверхности. Она была шероховатой на ощупь, имеющей слегка отливающий в красноту черный оттенок. Можно было бы решить, что монолит каменный, если бы не явное излучение магии, исходящее от его поверхности. Тогда Квест приложил вторую ладонь, под определенным углом к первой и попытался применить отпирающее заклятие, которому его научил Вайлд, на всякий случай, вдруг понадобится. И получил удар такой магической силы, как будто его пронзила молния. Ноги подкосились, или это земля ушла из-под ног? И тут же тело приняло удар, как если бы его с размаху швырнули на твердую неровную поверхность. Пространство рассыпалось на множество осколков. Квестор очутился в тягучей, застоявшейся темноте. Он попытался вскочить, но тут же за что-то зацепился, обо что-то невидимое споткнулся, под ногами все время оказывалась рассыпающаяся нетвердая поверхность. В довершение всего прямо перед ним вдруг открылись два огромных огненных глаза.